Борис Ханчалян: «Контент — это инвестиции в будущее»

Это интервью состоялось на полях ПМЭФ 2026, где традиционно работает съёмочная группа телеканала «Большая Азия». На наши вопросы отвечает Борис Ханчалян, заместитель генерального директора «Газпром-Медиа Холдинга», медиаменеджер, эксперт в области международных отношений, антикризисного управления и ведения бизнеса за рубежом.

Почему Голливуд перестал быть единственным центром глобальной киновселенной? Какие новые центры вы считаете наиболее яркими и перспективными и почему?

Я вам хочу сказать, что за последнее время мир научился снимать контент. Не только Россия, а и весь мир. Можно сказать про Турцию: за последние 20-25 лет Турция стала одним из лидеров производства «длинного» контента. Снимают сериалы, господдержка у них большая была. Мы с ними общаемся, находимся во взаимодействии. И они через контент, через свои сериалы показали всему миру, что такое Турция, и привели со всего мира туристов, которые приезжают в Турцию — отдыхать, делать бизнес, делать какие-то инвестпроекты, и весь глобальный мир смотрит на это. Никогда нельзя забывать, что медиа — это часть мировой политики и бизнеса, в том числе. И это используется и выводится на качественно новый уровень на других территориях: в Корее, Корея становится большим производителем контента, Китай. Вот мы были в Индии недавно. У них в прошлом году состоялся Voice-фестиваль. Они собрали со всего мира производителей и говорят: «Приходите к нам, мы вам даем рибейты, и производите контент у нас!» Это же делается целенаправленно для того, чтобы люди ехали, создавали инфраструктуру и снимали, производили контент и продвигали территорию и смыслы.

Как медиа могут стать драйвером экономического развития регионов через съёмки и туризм? Какие успешные примеры вы можете привести, в том числе в странах Азии?

Да, у нас есть один супер-кейс, он называется «Выжить». Когда-то мы его снимали в Дубае. Первые съемки были сложные, но у нас получилось — мы его сняли, он отработал. Вторые съемки – Узбекистан, и в Узбекистане было самое интересное. После выхода первой серии в эфир и на Рутуб было более 20 миллионов просмотров на Рутубе и большой отклик, доля около 15-ти. Это 15% россиян единовременно смотрело наш канал ТНТ, и на 11% выросли запросы на покупку туров в город Самарканд, малоизвестный тогда для российской аудитории. А в то время в Самарканде был построен огромный современный туристический кластер, который не был заполнен в таком объеме. После некоторых наших «манипуляций» с информацией в эфире большое количество людей поехали туда и узнали, что такое Узбекистан, и это, наверное же, не только впрямую про контент в телевизоре. Это продвижение, маркетинг наших шоу, и участники, они тоже как будто бы являются большим драйвером привлечения аудитории. Этот совокупно кумулятивный эффект, который сегодня мы получаем, позволил нам сформировать очередь из территорий, которые хотят, чтобы мы приехали к ним и сняли! Несколько лет назад даже нельзя было так подумать, что США будут просить, чтобы мы приехали и снимали у них контент за рибейты.

Почему инвестиции в контент — это инвестиции в предсказуемость международных отношений?

Это очень сложный вопрос. Контент — это все-таки инвестиции в будущее, потому что контент в большей части производится на год вперед, и ты должен понимать стратегическую часть того, что ты делаешь, на год вперед. Представьте: мы снимаем тот или иной фильм, например, с Китаем. Реализация этого фильма занимает 2-3 года, а «длинных» фильмов еще больше. Поэтому наш стратегический партнер Китай, мы там снимаем фильм, мы знаем о долгосрочности наших отношений с Китаем. Делаем совместно большой проект, который будет реализоваться не только в Китае и России, но и во всем мире

Почему совместное производство становится главным инструментом международного медиасотрудничества вместо простого экспорта контента?

Совместный контент дает кумулятивный эффект. Например, мы снимаем контент с тем же Китаем или с Индией. Мы используем в одном и том же проекте индийских актеров и актеров российских. Мы используем режиссера российского, который знает наш менталитет, нашу культуру. И используем режиссера индийского или китайского, где мы снимаем контент. И это совместно. Или, например, в трех странах мы снимаем, мы получаем возможность продвижения и дистрибьюции контента и в Индии, и в Китае, и в России. И, соответственно говоря, это дает и экономически большой эффект, и возможность инвестировать в следующий, либо в этот контент, больше денег в этот проект. И мы идем в этом направлении, весь мир идет в этом направлении. И сегодня мы понимаем, что вот то, о чем мы говорили, что Голливуд. теряет в этой части позиции, потому что если смотреть на производство контента, 5 лет назад Газпром-медиа производил 1800 часов контента. Сегодня мы производим 6100 часов контента в год, И мы понимаем, что аудитории нравится смотреть то, что происходит здесь и сейчас. У меня есть такой термин внутренний — «телефастфуд». Вот хочется, чтобы контент, сериалы, которые мы производим, они выходили очень быстро. Мы уже к этому идем. Например, начался ковид, а у нас уже в сериале в масках ходят. То есть это скорость производства контента. Что-то глобальное произошло в мире — мы это можем интегрировать в сегодняшнюю повестку. И человек уже, как в интернете, начинает жить в сериале, начинает жить в моменте. То есть ему не надо ждать, он не хочет через три года смотреть про то, что был ковид — он хочет про ковид знать, например, сейчас. Или про глобальную мировую ситуацию он хочет знать именно сейчас. И мы идем в этом направлении, поэтому скорость производства и дистрибьюции контента у нас сокращается. Мы раньше, допустим, снимали 30 дней, 35 дней. Сегодня мы снимаем 20 дней одно и то же шоу. Раньше мы, условно говоря, постмонтаж делали 4-5 месяцев, сегодня — 2-3 месяца. Есть проекты, которые уже и призы мировые получили, где от момента идеи до момента экрана прошло 4 месяца. Я считаю, что мы лидеры в этой части не только в России, а и лидирующие позиции занимаем в мире. Представьте, мы сегодня с вами проговорили про фильм, быстро получили финансирование — через 4 месяца мы уже на экране. Это супер-результат, но мы стремимся к лучшему. Мы будем еще быстрее, еще выше, еще опаснее (смеётся)!

Как вы смотрите на международную деятельность российских СМИ и СМИ «Газпром Медиа Холдинга» с точки зрения медиадипломатии — продвижения культуры, истории, позиции нашей страны?

Я считаю, что инструменты развития СМИ в мире сегодня очень разные. В первую очередь надо смотреть на блогосферу как на СМИ, её не забывать. То есть, если взять блогеров, которые есть в пуле Газпром-Медиа, то, например, у нас есть блогеры с аудиторией 20 миллионов. Вы знаете, что самое большое блогерское агентство в России находится в нашем пуле — 2900 блогеров. Мы есть в каждом регионе России, у нас есть офисы, и совокупный охват — 1 миллиард 800 миллионов аудитория. Мы можем любую информацию донести до нашего зрителя. Например, блогер, у которого 20 миллионов подписчиков. Пускай он русскоязычный, мы видим, что по разбивке территории 60% у него российской аудитории, а остальные 40% мировой. Если он доносит какие-то смыслы и продвигает какой-то проект, даже который снимается в мире или который снимается здесь, прогревает. то мы о нем обязательно расскажем. Русскоязычной аудитории уже очень много в мире. И у нас есть иностранные блогеры. Мы делаем коллаборации наших блогеров с иностранными. Вот у нас есть Кирилл Сарычев, чемпион, вы его, наверное, знаете, самый большой русский богатырь. Он очень известен в мире, в Америке и в Австралии. У него очень много непобежденных мировых рекордов, и он и говорит и на английском языке, и на русском, его смотрят во всем мире. И мы через него транслируем наши ценности, наши идеи. Они доходят до конечного, условно говоря, потребителя, который должен получать честную информацию от честной компании и в правильное время.